Констанс О`Бэньон - Рыцарь Золотого Сокола

Райен медленно провел пальцем по лезвию своего меча. Это был отцовский подарок, и он уже не чаял его увидеть.

— Выходит, я снова в долгу у Джиллианы. В глазах старого рыцаря вспыхнула гордость.

— Видел бы ты ее сегодня — как бесстрашно она ставила Генриху условия!

— Не завидую тому глупцу, который пожелает с нею сразиться, — сказал Райен. — Вряд ли ему доведется выйти победителем.

— Пожалуй, — согласился Хэмфри. — Она вдвое разумнее любого мужчины и втрое — любой женщины.

Райен прищурился.

— Ты слишком высокого мнения об этой женщине. Думаю, это оттого, что ты слишком долго жил под властью королев у себя на Талшамаре.

Хэмфри улыбнулся и справедливо заметил.

— Кажется, на Фалькон-Бруине сейчас тоже правит женщина? — Не дожидаясь ответа, он повернулся, чтобы идти. — Когда оденешься, Джеймс проводит тебя. Принцесса Кассандра и Ее Величество уже готовы к отъезду. Мы ждем тебя у ворот.

Проводив глазами сэра Хэмфри, Райен коротко кивнул мальчику, и тот бросился его одевать. На сердце у Райена было теперь гораздо легче, ведь он ехал домой.

Переодевшись в чистую белую рубаху и кольчугу, Райен натянул кожаные высокие сапоги чулком, перевязанные ремнями, прицепил к ним шпоры и, набросив на себя черный плащ, скрепил его на плече фамильной пряжкой в виде золотого сокола с глазами из драгоценных камней. Шлем он взял под мышку.

Затянув кольчугу, оруженосец счел, что все в порядке.

— Идемте, Ваше Высочество? — почтительно обратился он к принцу.

— Да. Показывай дорогу. Меня уже тошнит от этого замка.

Но тут в коридоре послышались какие-то голоса, дверь распахнулась, и на пороге появился Генрих собственной персоной.

— Как видишь, захотелось еще раз поговорить с тобой до твоего отъезда.

— По-моему, можно было обойтись и без прощальных напутствий, — сказал Райен, натягивая тяжелые перчатки с раструбами почти до локтя.

— Боюсь, что эти несколько месяцев, проведенные в заключении, не лучшим образом повлияли на твой строптивый нрав. Меня это удивляет. За это время ты мог бы хоть что-нибудь понять. — Генрих безразлично пожал плечами. — Дело твое, но я все же решил кое-что тебе объяснить.

— Я слушаю.

— Известно ли тебе, что королева Джиллиана едет на Фалькон-Бруин вместе с тобой?

— Да, она говорила. Любопытно, как тебе удалось ее убедить.

— О, это было нетрудно ведь у нее, в отличие от нас с тобой, есть сердце. Я сказал ей, что если она не пожелает отправиться вместе с тобой и принцессой Кассандрой на ваш остров, я верну вас с сестрой обратно в Тауэр.

— И только из-за этого она едет со мной? — изумленно спросил Райен.

— Во всяком случае, это единственный довод, который возымел на нее действие. Право, она удивительная женщина.

— Не тебе об этом судить, — пробормотал принц Рондаш невнятно.

— И второе, что тебе следует знать: мои люди будут сопровождать тебя до побережья и проследят, чтобы ты благополучно сел на корабль. Мне не надо неожиданностей.

На скулах Райена заходили желваки.

— Предупреди их, пусть держатся от меня подальше.

Генрих рассмеялся и направился к двери, бросив на ходу:

— Не беспокойся, ты их даже не заметишь. Передай от меня почтительнейший привет своей матушке.

Дверь за Генрихом закрылась. Внутри у Райена все кипело. «Коварная бестия, — думал он. — Отпускает на свободу, но все же держит под надзором».

Выйдя в коридор, Райен огляделся. Генрих уже удалился, и с ним исчез стражник, целыми днями торчавший под дверью. Внезапно Райен ощутил необычайную легкость, и ноги сами понесли его к выходу из замка — он ехал домой! Он был свободен!

Во дворе он увидел Кассандру, уже сидевшую верхом на лошади.

— Смотри! — радостно воскликнула она и подъехала к слуге, который держал за повод лошадь для принца. — Мы все поедем на белых конях, это ли не чудо?

Райен легко вскочил в седло.

— Как ты? Уверена, что выдержишь такое путешествие?

— Уверена, Райен. Только бы поскорее вырваться из этого гадкого замка!

Лондонцы, собравшиеся перед королевским замком, глазели на необычное, зрелище прекрасная королева Джиллиана среди своих подданных. Многих она не видела с самого своего столь необычного приезда в Лондон. Для каждого она находила приветливое слово, каждому дарила улыбку, и каждый из них при ее приближении почтительно преклонял колени.

— Так трогательно видеть их любовь к своей королеве, правда? — сказала Кассандра брату.

Он молча кивнул в ответ.

Сэр Хэмфри подсадил Джиллиану в седло, и она подъехала к Райену.

— Сегодня прекрасный день, — с улыбкой сказала она.

— Да! Я уже отчаялся верить, что мы когда-нибудь отсюда вырвемся!

— А ведь я говорила тебе, чтобы ты не терял надежды.

Их взгляды встретились, и оба смущенно умолкли.

Кардинал Фейлшем подошел благословить их.

— Ваше преосвященство, разве вы не едете с нами? — спросила его Джиллиана.

— Нет, Ваше Величество. Я еду в Талшамар готовиться к вашему возвращению. Если на то будет воля Божья, я еще успею вас дождаться. — Взгляд его обратился на Райена. — Благословляю и вас, принц Райен.

— До встречи, ваше преосвященство, — весело сказала Джиллиана и обернулась к мужу. — Поезжай вперед, а уж мы постараемся не отставать от тебя.

— Дай Бог мне не отстать от тебя, — хрипловато пробормотал он.

Джиллиана перевела озабоченный взгляд на Кассандру.

— Если дорога покажется для тебя чересчур утомительной, сразу скажи мне, и мы тотчас сделаем привал. Ты выздоровела совсем недавно, не стоит рисковать.

— Я могу ехать наравне со всеми, — решительно объявила Кассандра. Щеки ее пылали от возбуждения. — Я совершенно здорова!

Толпа расступилась, пропуская всадников. Улыбаясь и перешучиваясь, королева Джиллиана, принц Райен и принцесса Кассандра проезжали мимо Тауэра. Все трое прекрасно понимали, что могли до конца жизни остаться за его неприступными стенами. Тем радостнее было освобождение.

Джиллиана обратилась к Райену:

— Я счастлива, что мы наконец распрощались с этим городом.

— Тут мы с тобой единодушны.

Краем глаза он наблюдал за тем, как ее легкая вуаль трепещет на ветру, как величественно она держится в седле. Казалось, она еще похорошела и расцвела с того времени, как они познакомились. Впрочем, скорее всего ему это только казалось. Не может быть, чтобы женщина с каждым днем становилась краше и милее… он недовольно поджал губы. Что, черт возьми, происходит?!